18 января в «Доме на Брестской» завершилась ежегодная выставка «Мир глазами зодчих». Более 500 человек посетили экспозицию за время ее работы. В этом году мероприятию исполнилось 15 лет. Из года в год зодчие Москвы - зрелые мастера и молодые специалисты – все, кто трудится в сфере архитектуры, дизайна, проектирования, строительства, – представляют свои художественные работы. Экспозиция выставки была размещена на трех этажах «Дома на Брестской» и занимала порядка 2 тысяч кв. метров.
Публикуем отзыв-впечатление от посещения выставки журналиста Владимира Максакова.

В Москве, в «Доме на Брестской», с 22 декабря по 18 января прошла выставка «Мир глазами зодчих». Уже в пятнадцатый раз профессиональные архитекторы, дизайнеры и проектировщики представляют свой взгляд на меняющийся мир, и этот зимний салон подводит итоги строительного года — так, как его видят (или хотели бы видеть) ведущие мастера России. 130 участников представили более 500 работ в живописи, графики, фотографии и прикладном искусстве.
Как и в предыдущие годы, «Мир глазами зодчих» приурочен к Новому году и Рождеству, и тема снега, окрашенного в белые тона пространства, морозного воздуха — одна из ключевых. Работы Елены Ериной воспринимаются как окна в зиму, распахнутые во всю ширь: такой чистоты и прозрачности они достигают, а тонкая акварельная техника кажется узором инея на стёклах. Зимнюю русскую усадьбу как исторический памятник изобразили Александра и Валентина Казаковы, чьи работы на жатой бумаге фактурно передают холодную погоду.

В мире, увиденном глазами зодчих, основные темы для работ — здания, но это не городской пейзаж, распространённый среди художников-шестидесятников, а прежде всего, особый взгляд на рукотворную природу, где архитектурные сооружения воспринимаются как самодовлеющие, и на первый план выходят пластичность и фактурность изображаемых предметов. Многие архитекторы делятся мечтой о своём идеальном городе, ведь, по Платону, «зодчество, будучи «знанием строения», полезно тем, что даёт возможность строить жилища». Но в этих работах городской мир может быть незаселённым, и взгляд не замечает людей среди домов, улиц и площадей, храмов, а отсутствие фигуративных композиций позволяет отнести некоторые произведения к редкому жанру архитектурной фантазии. Таковы произведения Андрея Ноарова, в одном из которых Кирилло-Белозерский монастырь написан с невозможного в действительности взгляда «снизу», символизирующего приближение паломника к святыне, и изящные геометризованные работы Сергея Самарина.

Яркое проявление этой темы — уходящий город. Часть работ обыгрывает мотивы того исторического прошлого, чьим верным следом и была архитектура, но не «больших стилей», а «мира глазами зодчих», у которого, по слову поэта, нет «ни названья, ни звука, ни слепка» — как если бы потерялись во времени исчезающие виды Гороховца, Каргополя и Суздаля Тамары Кареевой, а ветхие и тихие русские города и европейские «пряничные домики» в произведениях Святослава Миндрула совмещают традиции пейзажа и книжной иллюстрации. Однако и эти как будто незначительные здания могут выступать приметными вехами, и архитекторы отмеряют странное время руинирования (разрушенная башня на картине Геральда Сыромятникова и на фотографиях Натальи Кобюк): перед нами проходят свидетели эпохи, которые видны пока что профессионалам и только завтра они станут объектами культурного наследия – оживлённая площадь Красных ворот на картине Сергея Кузнецова представлена как памятник, ибо лишена узнаваемых черт времени. Понятно, что у архитекторов особое измерение истории, соотнесённое с направлениями и течениями, и тем любопытнее их взгляд на такие, казалось бы, лишённые исторического значения постройки, как дачи (фотографии Марины Магазаник), которые вдруг становятся ценными историческими источниками, отпечатлевшими мечты, надежды и чаяния целого поколения. С другой стороны рисунок, выполненный на планшете, выхватывает из окружающего пространства два знака, отмечающих границу уже несуществующих посёлков (Николай Кудряшев).

Церкви под кистью архитекторов превращаются то в мечты об исчезнувшей Руси (работы Александра Стасюка), то в исторические памятники (Храм Спаса-на-Крови, утопающий в кровавом же закате в работе Марины Астафуровой), то в хранителей духовной традиции (Кирилло-Белозерский монастырь и Оптина пустынь в работах Анатолия Иванова, где звонница вырастает из соснового леса, а иноки-чернецы приходят из седой старины, и сельские церкви в работах Льва Лавренова, удачно вписанные в вечные деревенские пейзажи) — но, опять-таки, эти храмы лишены людей, что, возможно, только приближает их к Богу (церкви в «голландском ракурсе» в работах Ольги Багиной и выделяющиеся по колориту произведения Веры Казеновой). В изображении полуразрушенных памятников чётко поставлено социальное ударение, характерное и для серии фотографий экологической тематики. И здесь трудно вновь не задаться вопросом о том, что перед нами — прощание с идеальным прошлым или встреча идеального же будущего? Под взглядом архитекторов глубина действительности обретает высоту мечты.

Другой вечной темой для архитекторов (как и для живописцев) продолжает оставаться Италия. И здесь тоже есть своя закономерность: архитекторы в роли живописцев пишут не столько природу, сколько здания. В своё время такой проницательный критик, как Бернард Беренсон, связал это с тем, что все итальянские пейзажи уже написаны самими итальянцами и иностранцам остаётся только рукотворная природа. И современные российские архитекторы подтверждают это правило: перед нами проходит целый ряд итальянских городов — Венеция (Вера Колгашкина и Татьяна Трофимова), Рим, Флоренция, Генуя (Ирина Кудимова) и даже масок комедии дель арте (Нина Русских)... Здесь они вступают в перекличку и с великой российской традицией живописания в Италии, и с целыми поколениями классических архитектурных видов. Так, в некоторых работах видны даже следы кинематографа (написанная с потёками Испанская лестница в Риме со сложной многофигурной группой молодёжи на картине Олега Максимова отсылает к сцене со студентами из «Рима» Федерико Феллини, а фотографическая серия улочек Генуи Александра Родионовского указывает на фильм «У стен Малапаги» Рене Клемана). Италия на полотнах этих художников — и действительная, но, главным образом, воображаемая, включённая в богатейший культурный код со множеством аллюзий, цитат и реминисценций. Итальянские улицы сразу несколько художников нашли как будто закрытыми: таковы живописный вид Рима, «испорченный» бросающейся в глаза надписью «Hotel», и графическая Генуя с бесконечными домами-стенами, среди которых, как в лабиринте, и теряется художник, не находя там человека. Использование тени придаёт графике недоговоренность и тревожность, а сам рисунок напоминает сетку паутины (серия «Электрографика» Анны Алифановой).

Наконец, архитекторы много и охотно пишут русский Север — начиная от вглядывания в постройку избы (Александр Рабинович) и кончая Валаамом и Соловками. На этих картинах здания осторожно встроены в пейзаж, прекрасный сам по себе, в них архитектурная строгость рисунка гармонирует с почти одноцветной живописью.

Ещё одна характерная особенность представленных на выставке работ в их своеобразном «любительстве». Дело в том, что архитектор должен найти время после основной работы, взять с собой рабочие материалы, наконец, просто вспомнить навыки, которые, возможно, он не использует в повседневной деятельности: творчество определяет профессия. Всё это создаёт удивительный взгляд мастера — ремесленный в высоком смысле слова и вместе с тем как если бы незаинтересованный, скользящий по поверхности предметов, умеющий не только видеть, но и слушать вещи, представляя их во всей фактичности, ясными для восприятия и доступными для понимания.
От картин архитекторов ожидаешь, как правило, строгого, фактурного, достоверного изображения предмета (Марина Романова), но встречаешь порой обратное: зодчие словно отпускают на волю воображение, работая над светом и цветом, настроением и звучанием своих произведений (Ирина Лурье).

Необычен подход зодчих к пейзажу. В некоторых работах ощущается строгая архитектурность композиции, идущая от профессионального взгляда: точка зрения, с которой мы видим картину, может быть включена в пространство (у Станислава Садовского), лес вырастает стеной (у Натальи Мещеряковой), небо напоминает церковный свод (у Марины Беляевой), а в произведениях Тамары Булавиной, Виктора Давыдова и Серафима Демидова отражения создают усложнённую двоичную структуру. В пейзажах Александра Надысева левитановские «золотые» виды выполнены в традиции пуантилизма, что обогащает гамму и колорит. При всём различии в подходах, стилях и техниках архитекторы очень осторожно обращаются с палитрой: цвета в основном приглушённые, определяющие форму и передающие объём.

Остаётся добавить, что в выставке «Мир глазами зодчих» участвуют только действующие мастера, что позволяет увидеть срез российского искусства не на острие иглы авангарда, а у самых корней, без которых не может быть и развития.

Подробнее со всеми работами участников выставки "Мир глазами Зодчих" можно ознакомиться в каталоге: http://dom6.ru/images/sampledata/1files/2017/01/MGZ/Katalog.pdf